В
конце 91-го, на первом из двух (следующий – в 93-м) исторических «перевалов»
перестройки…
Благодаря внезапно свалившейся на мою страну гласности…
И как
следствие эйфории, взбудоражившей меня, наивного обывателя, и давшей мне повод возомнить
себя Гражданином, (кстати, надо бы разместить здесь, пока жив, все свои записи
тех лет, даже название придумал: «Перестройка глазами простодушного» - пусть бы
кто-то, по прочтении их, тоже ощутил бы прекраснодушную атмосферу тех лет, месяцев, дней)…
Да, так вот. На волне гласности и душевного подъёма довелось мне нечаянно,
слегка, прикоснуться к чужой семейной тайне.
А впрочем, не стану домысливать.
Может
быть, и не тайне вовсе, - незнаком я с этой семьёй - а просто, как бы это
сказать, их внутри- или до-семейному преданию.
Скоротечной истории любви,
мимолётной, как любое наше, человеческое, счастье.
Любви, прерванной великой
войной.
Великой любви, растянувшейся затем, как выяснилось, на всю оставшуюся
жизнь.
Сложно я выражаюсь, да? Перестанут понимать – не прочтут до конца. А и
всего-то…
Итак.
Мое письмо 09.09.91 г.:
Многоуважаемое Радио России!
Слушаю
Вас постоянно, разделяю Ваши позиции. Но вот что огорчает:
Едва
арестовали главарей шайки, снова много и охотно заговорили /и не только Вы/ о
помощи с Запада. Будто страну нашу населяют сплошь
безрукие-безногие-безмозглые, ни на что неспособные, кроме как милостыню
просить. Нет, я не сторонник принципа «хоть сопливенькое, да мое». Речь об
ощущении национального достоинства. Помощь помощью, но не пора ли создать
условия и для полного самовыражения каждого из нас? То есть – дать волю?
Не
спасут нас никакие подачки. Проедим, пропьем, разворуем, сгноим. Было это.
У
президента Б.Н.Ельцина сегодня огромный авторитет и люди, воспитанные в неволе,
теперь ждут, чего-то он им даст. Но дать в разграбленной стране нечего. Кроме
воли. Так и должен сказать Борис Николаевич об этом громко, прямо и честно: вот
вам, люди, собственность и воля, живите и трудитесь, как сумеете, а государство
берет на себя лишь защиту вас от разбойников да вымогателей, официальных и
прочих, а также заботу о сирых и слабых.
Иначе
через короткое время неизбежно разочарование, озлобление, чего только и ждут
провокаторы. И снова – кровь.
Неужели
только сама жизнь спасет нас, поставив, в конце концов, перед выбором: либо
самим о себе позаботиться, либо помереть от голода?
Воля
людям нужна, воля! Чтобы, не прячась, не унижаясь и не кланяясь в
присутственных местах, можно было вольно заняться чем угодно в рамках, конечно,
Закона. А пока по-прежнему все решают чиновники. Вот им-то и нужна западная
помощь, чтобы снова начать ее распределять. Ох, любимое это занятие,
распределять!
А
мне и миллионам других сограждан нужна воля, только воля и ничего кроме воли,
то есть полная независимость от воли чиновников. Впрочем, сам я уже, к
сожалению, пенсионер и вряд ли смогу этим даром воспользоваться. Но вижу вокруг
множество тех, кто способен не только сам себя прокормить, но и Россию
прославить.
Думаю,
что именно об этом следовало бы больше говорить и писать, чтобы покончить с
философией иждивенчества.
С
уважением Буйницкий Виктор Иванович, г. О…
Спустя
некоторое время к удивлению своему получаю неожиданный отклик:
Здравствуйте!
21/IX – 91 г. в 16.00 было прочитано
Ваше письмо на радио в передаче «С любовью к России».
Ваше имя – Буйницкий Виктор Иванович.
Человека с этим именем я ищу все время
после войны. Тот Виктор был ранен и лечился в госпитале города Перми. (осень
41-го).
Сколько же Вам лет? Может быть это
просто совпадение. Очень буду ждать Ваш ответ.
С
ув. – Николаева.
P.S. На мой запрос «Радио» дали Ваш
адрес.
Спасибо им.
Николаева.
На обороте:
Мой адрес:
344016 гор. Ростов н/Д
Таганрогская …
Николаеву Валентину Михайловичу
Ответил
без задержки:
Уважаемый Валентин Михайлович!
Сожалею,
что вынужден Вас разочаровать – я не тот человек, которого Вы надеялись
отыскать, услышав по радио фамилию Буйницкий. Дело в том, что свое письмо на
«Радио России», продиктованное чувством обиды за родную сторону, которую, как
мне кажется, унижают разговорами взахлеб о помощи, в сущности, о подаяниях со
стороны богатеньких стран соседей, и ничего не делают для высвобождения
огромной энергии каждой личности в самой России, что позволило бы нам самим
прокормиться, да еще, может быть, и за пояс заткнуть кое в чем самодовольный
Запад, да, так вот это свое письмо, предполагая, что его могут зачитать по
радио, я подписал, так сказать, псевдонимом, выбрав для этого более звучную
фамилию кого-то из предков моего отца родом из г. Шклов, что под Могилевом. Если
хотите, уважаемый Валентин Михайлович, я могу уточнить у него, не было ли среди
тех Буйницких Виктора, который Вас интересует. К сожалению, сведения о своей
родословной я начал собирать слишком поздно, когда, как говорится, «иных уж
нет, а те далече». Но Буйницкие были по линии матери моего отца, возможно, о
них что-либо знают в Шклове, где проживают до сих пор мои тетки по отцу. Отец
мой тоже участник войны, ее он, кадровый военный, а с ним и моя мама с двумя
детьми, встретили вблизи западной границы, в г. Слоним.
Оттуда
маме каким-то чудом удалось уехать на второй день после начала войны. Мне тогда
было шесть лет, но в памяти моей живы картинки бомбёжек, под которыми нам
пришлось бежать сначала в Гжатск, а затем в эвакуацию в Сибирь. Мама, к
несчастью, уже ушла из жизни, и я лишь немногое успел записать с ее слов о тех
событиях. Отец отступал с войсками и в г. Гжатск Смоленской области, где задолго
до войны он начинал службу, осенью 41-го ему довелось быть последним
комендантом города. Взорвав склады и водокачку, уходил из Гжатска последним.
Теперь это город Гагарин.
Хорошо
понимаю Ваши чувства, но это все, что я могу Вам рассказать. Самому мне 57-й
год, отслужил в армии, ныне на пенсии, разумеется, работаю, приобрел в дальней
деревне избу, мечтаю вырастить сад и очень люблю это занятие. Но более всего
меня волнует будущее России. Возможно, Вы, уважаемый Валентин Михайлович, здесь
со мной не согласитесь, но я счастлив, что удалось дожить до конца
идеологического идиотизма. Жутко вспомнить, но ведь на это затрачена вся жизнь,
потомкам же оставляем полностью разграбленную страну. Нынешнее униженное
состояние считаю следствием коммунистического рабства, а выход вижу в
предоставлении каждому гражданину подлинной воли. Права жить без насилия со
стороны государства, чиновников.
И, мне думается, настала пора вольного,
естественного, без идеологического и прочего насилия - со стороны партийных
жуликов и прохвостов - развития общества. Верю, что это и приведет к
возрождению моей России. Но это так, отступление от темы, извините, не
удержался.
Желаю Вам всяческого благополучия и
крепкого здоровья, с уважением 30.10.91
г.
Через
некоторое время получил ответ из Ростова н/Д (воспроизвожу здесь с сохранением орфографии и пунктуации оригинала):
12.11.91 г.:
Здравствуйте, Виктор Иванович!
С уважением к окружающим Вас!
Спасибо за человечность, благодарю за
ответ.
За это письмо извините меня. Это совсем
не значит, что мне надо отвечать – не обязательно. Но Ваше письмо явилось для
меня лучом в жизни, светом в конце туннеля действительности, какая ясная,
здравомыслящая правда выражена в нем, а именно: … «настала пора вольного,
естественного, без идеологического и прочего насилия развития общества». – Это
слова из Вашего письма.
Но нас столько обманывали и обводили
вокруг пальца, что и на этот раз что-то не верится, что, наконец, будет и
утвердится в стране то, что сейчас нам стараются втолковывать.
Вначале перестройки кто-то из депутатов
сказал, что идем к тому, что богатый будет еще богаче, а бедный – беднее. И
ведь правда. Вот на днях:
- Рыжков Н.Ив. с супругой посетил театр
с 15 тью человек охраны и на бронированном автомобиле.
- в день 7-го ноября правительство хотя
бы ради памяти, не сделало ни одного жеста, хотя, извините, Силаев играл в
теннис с братом Буша;
или
- выкуплены у государства за бесценок
правительственные дачи, их владельцами.
или
-значительно увеличились вклады в
швейцарских банках, членами мафий и государственников России.
- Личные вертолеты, транспорт, яхты –
этим уже никого не удивишь.
2
Существуют кладбища для элиты и богатых
и отдельно для черни. И это демократия.
Говорят, работай, организовывай
общества. А как его организуешь если нет денег.
Вот вы купили избу, мечтаете своим
трудом, своими руками вырастить сад – Вы настоящий человек свободного общества.
Спасибо
Вам!
Тот Виктор Буйницкий был родом из
Беларуссии (так) и говор у него был
беларусский. После излечения в госпитале города Перми их, молодых (ему в 41-ом
было 19 лет) загрузили в эшелоны, дали сухой паек на 3 дня, оружие пообещали
дать на месте. На какой-то станции фрицы окружили их с воздуха и разбомбили их
начисто, безоружных и почти раздетых. Кто-то каким-то образом сообщил об этом в
госпиталь.
В госпитале у Виктора осталось много
друзей, т.к. он был умный, добрый, веселый, красивый и хорошо играл на гитаре.
И была у него любовь. Девчонка которая прирабатывала в госпитале, помогая
санитаркам. Девчонке тогда было 16 лет и как только началась война их, ее
друзей и ее выписали из детского дома. Сердобольные тети из Красного креста
попристроили сирот по госпиталям, чтобы дети не погибли, ведь начался голод.
Пристроили и девочку Валю. Виктор
Буйницкий приберегал кусочки пирога от своих обедов и вечером, встречаясь с
Валей – угощал ее. А время шло. Между ними вспыхнула красивая, чистая, любовь. Валя
была тоже высокая красивая, под стать Виктору.
Виктор с фронта успел (где-то с дороги)
написать всего одну открыточку со словами:
- «пока я жив – дружба будет, а умру –
тогда конец».
И вот 50 лет я его жду и ищу. Кругом и
везде, где бы я не была я читаю на памятниках надписи. И встречала такие
фамилии, но инициалы не сходятся.
Я – это та самая Валя, а тогда Белова
Валя, а теперь Николаева Валентина Михайловна.
И после Вашего письма я поняла, что
это, видимо, тот Виктор Буйницкий. Ведь он беларусс.
Поищите след Виктора!
После уезда Виктора на фронт я тоже
ушла на фронт и всю войну проработала в военно-санитарном поезде мед. сестрой.
Теперь мне 66 лет, вдова, но еще
работаю. Два сына – военные. Они строители. Один уже отслужил 25 лет.
Но всю жизнь я чувствую какую-то свою
неполноценность, ведь я потеряла Виктора, свою первую любовь. А это не
забудешь.
Поищите след Виктора!
Я за Вас буду молиться.
С уважением к Вам - Николаева
12/XI – 91 г. Ростов н/Д.
На
том краткая переписка и завершилась. Потому что мне, носителю псевдонима,
ответить, увы, было нечем. Следов того Виктора Ивановича Буйницкого обнаружить
так не удалось.
Фамилии
(нынешнюю и девичью) этой удивительно памятливой на первую любовь женщины изменил.
Ибо её разрешением на публикацию этого случайного обмена письмами не
располагаю. А ведь она, даст Бог, ещё жива – ЧЕЛОВЕК ЛЮБЯЩИЙ имеет право,
должен – жить долго.
